Игра(пьеса), акт второй

«Не те теперь пошли людишки…»
Барков «Лука Мудищев».

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Циркин, мужчина лет 35-ти, мелкий банковский клерк.

Фонкич, молодой человек лет 20-ти, развязнный, «чей-то там сынок».

Несколько мужчин и женщин, офисные работники.
На сцене несколько офисных столов, стулья, компьютеры… Офисная обстановка.
______________
В «офисе» копошатся работники. Все занимаются своими делами. Один из них выделяется. Это главный герой. Он сидит за столом отрешенно и думает о чем-то своём. Это заметно. Не сводит глаз с красивой коробки стоящей возле своего стола. На ней надпись «Игра. Виртуальная реальность».
Объявляется обеденный перерыв. Все бросают свои дела и начинают собираться выходить из «офиса». Герой так и сидит. Кто-то бросает ему: Петр Иванович, а чего ж сидите, на обед не идёте?
Герой… как бы… приходит в себя, начинает перебирать бумаги на столе, делает вид, что работает: Нет, я не пойду. Мне отчеты нужно доработать.
Некоторые с удивлением смотрят на него, пожимают плечами. Все уходят на обед. Герой остаётся в офисе один. Некоторое время сидит неподвижно, о чем-то думает. Затем, открывает ящик стола, достаёт оттуда веб-камеру, разматывает провод, подключает к компьютеру, закрепляет её на мониторе и направляет/подправляет на себя веб-камеру. Всё готово. Еще немного сидит неподвижно, видно, что он взволнован и о чем-то думает. Нажимает какие-то кнопки на компьютере. Запись пошла.
Герой в камеру: Давно не записывал видео-дневник, но… Не могу удержаться… С ума сойти!.. Так… есть минут 20-ть… Все ушли на обед. Да и этого!..  зам начальника отдела… тоже нет в офисе, уехал куда-то… Фонкич Валерий Матвеевич, молоденький ещё совсем мальчишка, только что после института. Или даже после школы. Ну, в общем, лет двадцати, не больше. Чей-то там сынок, по слухам. Мразь редкостная! В отделе его все побаиваются. Я и сам тоже… опасаюсь. Ну его на фиг! Лучше подальше от него держаться. Да и вообще… Не связываться. На всякий пожарный. Так оно вернее будет… Так… ладно, не об этом речь…
Опять о чем-то думает, видно, что он волнуется и не знает с чего начать.
Начинает возбуждённо говорить:
Невероятно!.. Прошло уже(бросает взгляд на часы) два часа, но я всё никак не мог успокоиться и придти в себя от удивления.

Нет, даже не удивления! «Удивление» – это в данном случае просто не то слово. Даже отдалённо не отражающее, не передающее всю ту бурю эмоций, которая в данный момент – вернее, все эти последние два часа – кипит у меня в душе. От изумления!.. Восторга!.. Благоволения, что ли… Ч-чёрт его знает! (как-то жестикулирует, взъерошивает волосы на голове, смотрит в «никуда», слишком возбуждён) Слов таких даже нет! Целая гаммы чувств. Чувств, которые испытывает обычный, рядовой человек, волею случая реально соприкоснувшийся в своей серой и заурядной жизни с чем-то высшим, чистым, возвышенным, ослепительно-ярким, как вспышка молнии! и для меня, в сущности, попросту непостижимым. С чем-то таким, о чём я, конечно, в принципе слышал: …что да,.. вроде бы,.. существует на свете и такое… но сам в глубине души так до конца в это и не верил.

А,.. мол!.. Чушь всё это! Сказки. Все мы одним миром мазаны…

Нельзя обычному человеку в это верить!! Если он хочет и дальше продолжать человеком себя ощущать. Чувство собственного достоинства в себе сохранить элементарного самоуважения хотя бы…

Опять задумывается. Затем, достаёт из кармана сигареты и хочет закурить.

А-а, блин!.. (спичка сломалась) Герой с проклятиями, суетливо стряхает с себя тлеющий уголёк и торопливо ощупал брюки.

Да нет… Не прожёг, вроде…

Со второй попытки, закуривает, глубоко затягивается и расслабленно откидывается назад в кресле, успокаиваясь. Прикрыл глаза.

В сотый, наверное, уже раз вспоминаю!.. Собственно, даже не сами события – хотя и они были чрезвычайно интересны: битва!.. звон мечей!.. крики раненых,.. хрипы и стоны умирающих… – а именно ощущения, чувства, мысли, эмоции, которые переживал, испытывал тот человек – как его?.. центурион Мевий?.. когда в силу независящих от него обстоятельств оказался в плену.

Еще пару раз затягивается и тушит сигарету в попавшуюся на глаза пустую коробку из под, скажем, скрепок.

А вообще все воспоминания чрезвычайно отчётливы и яркие. … Обалдеть!.. Как будто всё это действительно со мной происходило. Со мной!.. с Петром Ивановичем Циркиным, мелким банковским клерком, 35-и лет от роду. А вовсе не с центурионом Октавиана. Или нет!.. Как будто бы я, Петр Иванович Циркин и стал на время этим самым центурионом. Слился с ним! Мыслил как он,.. действовал как он… Или даже нет! Всё равно не то!.. Не слился, а… (подыскивает в затруднении слово щелкает пальцами) …  Точнее, не до конца слился. Вроде бы и слился, и в то же время сам собой остаёшься. Какой-то частью своего сознания всё словно со стороны наблюдаешь… Виртуальная реальность, короче!! Сам чёрт тут ногу сломит! Не разберёт. Где кончается игра и начинается явь. И наоборот.

И как у них только это получается??!! (берёт в руки коробку и рассматривает её) «Виртуальная реальность»… Уму непостижимо. Ну и игра!.. Почище любого наркотика. Надо будет обязательно купить, когда в свободную продажу поступит… (запрокинул голову и мечтательно уставился в потолок) Когда ОН сказал, это будет?.. Промышленный выпуск наладят?.. Примерно через полгода?.. Вот, не прозевать, главное!.. Да за такую игру можно любые деньги отдать! Живи себе в этом волшебном мире…

Но это,.. конечно!.. Капец! Неужели и правда такие люди есть?

Были!.. (как бы усмехается над своими же словами) Были!..

Эта голая решимость; абсолютное отсутствие каких бы то ни было сомнений, колебаний; твёрдость; полное спокойствие, невозмутимость!.. уверенность в себе и собственной правоте!.. И всё это перед лицом опасности, перед лицом смерти! Даже не просто смерти!! Казни. Мучительной, жестокой… Невероятно!!

До сих пор в ушах, как на наяву зазвучит властный, тягучий, ленивый голос Антония, его полупрезрительный вопрос(как бы подражает, меняет речь на властную): «Ну и как же мне надлежит с тобой поступить, Мевий?» И холодный, равнодушный ответ Октавиана (тоже пытается повторить): «Прикажи убить меня, потому что ни благом спасения, ни смертной казнью невозможно добиться, чтобы я перестал быть воином Цезаря и стал твоим». Совершенно немыслимый какой-то ответ!.. Нечеловеческий!!!

Пауза, герой задумался.

Хотя нет!.. (криво усмехается) Именно что человеческий! Единственный достойный человека ответ. Это любой другой был бы Не человеческий. УЖЕ не человеческий. Любой другой означал бы, что нет больше такого человека: центурион Октавиана Г.Мевий. Есть трус Г.Мевий.

Герой зажмурился.

Отчего-то не по себе становится. Словно дохнуло в лицо ледяным дыханием Вечности. Вечных истин и вечных чувств. И Предательство, озираясь трусливо, прячет на груди отравленный кинжал. И Верность, усмехаясь, смотрит тебе в глаза… «И вина есть вина, и цена есть цена! И всегда хорошо, если честь спасена…»

«Прикажи убить меня…» … Фактически, Мевия просто спросили: «Кто ты?» И он так же просто ответил: «Человек». Только другими словами. И на другом языке. На общечеловеческом. На языке Вечности. На языке Чести. «Прикажи убить меня…» В той ситуации и в ту эпоху слово «человек» прозвучало по-латыни именно так…

На сцену выходит  Фонкич(зам. директора), подходит со спины к герою.

Ф.:  Ну, что, Циркин!

Герой от неожиданности растерялся, в панике даже, что-то смахнул со стола. Т.е. нужно показать, что эффект неожиданности сработал.

Ф.:  Ну что, Циркин? (издевательски повторяет, ухмылятся) Опять на работе спим? И в кабинете опять накурено. Ну, и что мне с тобой делать?

Затем, артисту нужно сыграть немую сцену из которой чётко видно, что герой хочет, что-то ответить на это «хамство», но в последний момент осекается. (Ну, мол, его на фиг! Лучше не связываться).

Герой: Извините, Валерий Матвеевич! (заискивающе-льстивым тоном бормочет, жалко улыбаясь) Виноват. Больше не повторится.

Фонкич ещё немного любуется его смятением, страхом… Разворачивается и молча уходит со сцены.

Герой приходит в себя.

Продолжает говорить на камеру: Как мучительно стыдно! За себя, за этого мальчишку… За жизнь всю эту распреподлую!!

Неужели я такое ничтожество?!.. (без цели перебирает что-то на столе, подавлен) О которое можно ноги вытирать… Эх,.. если бы не семья!.. Не дети!.. Если бы!!.. Если бы!..

Затем произносит: «Прикажи убить меня…»

А по сути меня ведь тоже только что спросили: кто ты?..

А я что ответил?..
Впрочем, с языками у меня всегда было плохо. Язык чести мне незнаком… (что-то ищет на столе)

И как будет звучать на нём слово «человек», я не знаю… Чёрт!.. Куда я её засунул!?.. А, вот она. (находит зажигалку).

А подсказать тут, увы, некому… В нашем-то отделе, по крайней мере, полиглотов таких уж точно нет!

Ладно, всё. Пойду покурю. Гм… в курилку.

Герой нажимает на кнопки, отключает камеру, кладёт её обратно в ящик.

Встаёт и, доставая на ходу сигареты, уходит со сцены(в курительную).

Занавес.

_______

Примечание: Если пьеса идёт вторым актом к «Игре«, то можно поставить у офисного стола главного героя именно ту коробку со шлемом, которая фигурировала в предыдущем акте.

Автор инсценировки